Тексты
Текст — это идеи, темы, мысли, слова. Слова — это соль, сахар и вода автора. Тексты должны рождаться в душе, а не в голове, тогда они будут жить вечно. Важно, чтобы идея шла, как импульс из самого сердца, из глубины вашего живого начала. Чтобы слова рождались, а не вытаскивались ментальными щипцами из раскаленного требованиями мозга, струились как шелк, а не вырывались, как из натужно ревущего брандспойта.
У души никогда не может проявиться синдрома культа «карго». Это все проделки ума, причем не глубокого ума, а ума птичьего, который без подражания окончательно усохнет. Для поддержания жизнетления обладатели оного отправляются в литературные салоны красоты для наращивания модных ассоциаций и стильных образных сравнений, чтобы потом хлопать ими, как мухобойкой, и качественно с гарантией расцарапывать души читателей. А также вживляют импланты чужой философии и импортной религии. И совершенно у себя не замечают все признаки прогрессирующей тупости.
Затыкая свою душу, можно стать литературным рабом или политическим пресмыкающимся, воняющим крикуном или лайколюбивым флюгером. Можно яростно рыгать ментальными миазмами и пердеть непереваренными мыслями. Да, и такое тоже могут читать, но после прочтения из человека долго не выветривается въедливый блевотный смрад. Скажете некультурно? А что, лучше культурно вылизывать подковы копыт, обладатели которых прячут их в сандалиях «от кутюр»? Ваша рука уже взлетела, чтобы ладошкой прикрыть рот? Носик напрягся, и все поехало морщиться? Губы вытянулись в протяжном «Фуууу….»? Глаза закатились под самые брови? Да? Нет? Если нет, то позвольте мне выразить вам свое уважение. Значит, вы можете отличить душевный порыв от поклонения ложным богам.
Кем вы хотите быть и какие тексты писать, решать вам. Но помните, «Memento mori» — помни о смерти, о смерти своей души. Она может умереть раньше вашего тела.
Однажды я проснусь…
Однажды я проснусь в мире умных людей, и это будет не кафедра физико-математического факультета.
Однажды я проснусь в мире единого золотого стандарта. Это не будет общество, заклейменное печатью ГОСТа, исповедующее политику двойных стандартов и вешающее бешеные ценники с надписью «натуральный продукт» на избранные товары.
Я проснусь в мире добрых людей, и это будет не приют для сирых и убогих. Это будет ни хосписом, ни детским домом, ни жильем для малоимущих, ни столовой, раздающей бесплатную еду бедным.
Я проснусь в мире сильных людей, и это будет не политическая арена диктаторов, не следственные изоляторы дознавателей, не подворотни насильников.
Проснусь в мире честных людей, и это будет не общество преданных доносчиков или любителей рубить «правду-матку» напропалую.
Проснусь в мире тактичных людей, и это будет не общество лижущих, умасливающих и заискивающих склизких холопов.
Это будет мир чистоты, а не общество больных, в страхе натирающих конечности дезинфицирующими средствами. Это будет мир людей с чистыми помыслами.
Я увижу лица без масок и людей без комплексов, детей без душевных травм и подростков без признаков жестокости, женщин, не одержимых инстаграмовской милотой, и мужчин без жалких потуг на крутизну.
Я окажусь в мире маленьких аппетитов и больших сердец. В мире, где можно не бояться темноты, где за словом «порядочность» не следует слово «скотина». В мир, где красоте не надо будет его спасать, потому что она и будет самой сутью этого мира.
Однажды я проснусь в мире маленьких ладошек и розовых пяточек. В нем будет пахнуть укропной водой, парным молоком, протертым супом, леденцами на палочках, сладкой ватой. И я почувствую у себя на шее не мертвую хватку повседневной рутины, не груз прожитых лет, а жар детского восторга, звон в ушах от громкого поцелуя и увижу глаза, в которых кружится небо. Почувствую бесконечную любовь и услышу: «Бабуля, они вернулись! Я видел их, правда! Это были точно они — светлячки!»
Вы подумаете, что я наивна? Сочтете это за инфантилизм? Скажете, что это утопия? Для кого-то это так. А для меня это день, в котором я очень хочу проснуться.
Хочу будить сердца людей
 Вы умеете качественно будить людей? Будить так, чтобы их задремавший мозг, дрейфуя по информационной лавине, сразу оживился? Для этого надо навести в нем шорох, чтобы все его отделы переполошились и стали переглядываться. «Кому это адресовано? Чья очередь реагировать? Кому выходить »на пятно»?». Самое главное в этом деле — разбудить лимбику, чтобы вегетатика живее затрепетала. Зрачки дернулись и поползли расплываться, как нефтяное пятно по поверхности моря. И пот, важно чтобы он просочился, и изморозь кинулась в ноги-руки, дыхание заметалось, и волосы вздыбились по всей поверхности эпидермиса. Чтобы руки крепче в девайс вцепились, палец-садист прокрутку «изнасиловал». Вот! Вот это то, что надо!
А для запуска этого процесса требуется, чтобы мозг читателя-скитальца споткнулся о самое первое предложение, иначе никак. Можно без предложения, а начать с вопроса. Да не абы как, а в лоб. Хотя можно минуя лоб и бровь, сразу в глаз. Чтобы оттуда бревно вывалилось, которое доселе перекрывало внутреннее зрение, мешало самообзору. И еще добавить звуковое оформление осипшим голосом: «Ну надо же!» Большинство мозгов читателей не интересует мягкое вступление, лирический лад, философский подход, даже краткая предыстория не задержит. У него по большому счету два заказа: либо подать дофамин, либо залиться адреналином. Либо меня воспевайте, либо меня удивляйте. А чем в современном мире можно удивить нечитающего читателя? Читателей нынче много: листающие, читающие по диагонали, ознакамливающиеся, пробегающие глазами, коротающие время.
Поэтому подход по привлечению внимания должен быть универсальным, — сетевой, на любую «рыбу» рассчитанный, гарантированно пробуждающий интерес. В прошлом веке все было иначе. Чернышевскому, например, во избежание пристального внимания и печальных последствий потребовалось усыпить бдительность цензуры, написав вступительную главу «Дурак» в романе «Что делать?». В настоящее время все по-другому. Читателей много, писателей еще больше. Каждому нужен свой гормональный коктейль. Без добавок сейчас никуда, велик риск впасть в спячку.
Многие из экономии энергетического ресурса не читают, а мониторят. И такое занятие, по их мнению, достойно восхищения: «Вот человек! Вот это сила! Какая стрессоустойчивость! Все знает, в курсе всего, держит руку на пульсе времени!» Все ведь прекрасно помнят знаменитую фразу Ротшильда «кто владеет информацией, тот владеет миром». Равнение на Ротшильда! Ура, Господа! Ура! Слава и почет всезнающим владельцам мира!
Я хочу будить людей. Хочу будить их сердца и вытаскивать их души из спячки. Хочу будоражить их воображение для раскрытия творческого потенциала, убедить обратиться и доверять интуиции в процессе поиска лучшего решения любого вопроса. Хочу будить интерес, а не заинтересованность. Тягу к знаниям, а не к всезнайству. Хочу способствовать оживлению ума, а не подталкивать к умничанью. Хочу побудить отправиться в путь на поиски, исследования и узнавание своих потребностей, желаний, ценностей и смысла своей жизни!

Руки

«Самая искусная рука — всего лишь служанка мысли».
Ренуар
Руки бывают разные. Они — колыбель любви и орудие смерти, инструмент творца и пособники разрушителя, участники повседневности и свидетели исключительных моментов. Никто не помнит самые первые руки, те, что нас подхватили на выходе из лона матери и передали в ее объятия. Не говорят «приняли ребенка», а скажут «приняли роды». Принимают родители. Или не принимают… Но это уже не про руки. Это совсем другая история.
А дальше начинается наше путешествие по рукам: в детстве в хорошем смысле этого выражения, а вот с возрастом может быть по-разному.
Мы можем помнить теплые руки бабушки, мягкие руки матери, твердые руки отца. Позже мы слышим «убрать руки», «взять себя в руки», «поднять руки», «сложить руки», «не опускать руки», «чьих рук это дело?».
Некоторые узнают, что они у них выросли вопреки законам природы не из того места. Другим посчастливилось стать обладателями золотых рук. С их помощью можно проделать множество вещей, а вот без них некоторые даже говорить не умеют. А вы попробуйте «прикрепить» руки по швам и начните что-либо говорить. Как долго вы будете убедительны в своей речи? Хотя военные здорово с этим справляются. У их рук особые функции: четко и ритмично сменять положение при марше, нажимать на спусковой крючок автомата, отдавать честь… Интересное выражение «отдавать честь» — со смыслом, с двойным смыслом… Но это опять другая история.
Руки бывают добрые и сильные, умелые и корявые, уверенные и дрожащие, ловкие и дырявые, изящные и грубые, чужие и родные. Можно протянуть руку помощи, а можно содрогнуться от вида руки карающей. Почувствовать желанное прикосновение заботливых рук или испытать боль и ужас от удара железной рукой.
Чего только не делают наши руки?! Воруют и рисуют, пишут и бьют, гладят и режут, захватывают и отталкивают, ломают и собирают, обнимают и душат. Могут сматывать удочки и закручивать гайки. Правда, работа руками нынче не в почете, поэтому многие предпочитают проделывать то же самое только на психологическом уровне.
И сколько еще всего могут наши руки! К ним столько внимания и претензий. Но они ведь совсем ни в чем не виноваты! Ну при чем здесь руки, если все дело в голове?!
Лодка
В детстве у меня была лодка, маленькая деревянная игрушка. Мне ее дед вырезал из старого рухнувшего дерева вишни. «Вишневая древесина, — сказал он, — очень ценная порода. Всегда будет домом и весной пахнуть. Ты будешь расти, а вместе с тобой и твоя лодка. Все начинается с малого. Захочешь, станешь капитаном, а не сможешь, век будешь палубу драить. Держи, моряк, и всегда смотри вперед! Не дай своему судну сбиться с курса.» Так он поставил мою шхуну на воду, подтолкнув старческой мудрой рукой.
«Отдать швартовые», — внутренне говорю я себе сам всякий раз, когда вода за бортом перестает плескаться, начинает пахнуть тиной, и пейзаж по окружности застывает, как бараний жир на поверхности остывшего супа. Так и внутри меня все остывает, срочно требуется жирокол во всех смыслах. Чувствую, что жирок начал заволакивать, расплываясь под кожей, как синяк после удара. Мозг тоже начинает заплывать, и подкатывают первые признаки отупения.
— Дед, где ты? Мне в море надо! Скажи мне хоть что-нибудь.
И в ответ слышу, ветер тихо доносит: «Попутного ветра, мальчик мой…»